Стрелок снова лихорадочно рванул от себя рычаг взвода - дослал патрон, спеша исправить промах, но стрелять отказался. Волк, оказывается, не избежал пули. Она пробила ему живот навылет. И теперь он пытался встать и покинуть поле боя, но не мог. Задние лапы не повиновались ему. Зверь жалобно завыл, почти совсем как человек, беспомощно и недоуменно глядя, как из раны хлещет кровь. Его кровь, а не кровь врага, вкусить которую он так жаждал еще секунду назад. Острая, горячая судорога свела живот Моррисона, когда мелькнуло у него в голове видение собственной смерти: он лежит на снегу с разорванным животом и выпущенными кишками... Генри не испытывал ненависти к этому волку, напротив, ему даже стало жаль его. Он хотел было добить беднягу, чтобы прекратить его мучения, но импульс сострадания погасил холодный расчет: раненый зверь не страшен, а патроны надо беречь.

   В то же время Том Пирсон при поддержке пса противостоял вожаку стаи.

   - На, держи, зверюга! - крикнул он и метнул в матерого тлеющую палку от вчерашнего костра.

   Сноп искр и дым этого оружия отчаяния возымел действие: вожак присел, вильнул холкой с поджатым хвостом и поскакал прочь, увлекая за собой взбешенного Реша.

   Моррисон развернулся, упал на колено и посла вдогонку вдохновителю атаки две пули. Обе, к его огорчению, не достигли цели. В третий раз стрелять он не рискнул - мешала собака.

   - Реш! Назад! - крикнул Пирсон. - Назад, тебе говорят! - И, выпучив глаза, завопил: - Генри, сзади!!!

   Моррисон вскочил на ноги с одновременным разворотом, передернул затвор. Но ближайшие три волка нападать на него и не думали. Они, деловито и хладнокровно, перегрызли глотку своему раненому собрату и поволокли его прочь. По дороге к ним присоединились другие. Через малое время каждый уже бежал со своим куском добычи. Убитый пулей волк, тоже куда-то исчез. Очевидно, его тело также уволокли и растерзали ненасытные твари.